Миграционные процессы, с которыми Литва сталкивается не первый год, не являются новыми для истории региона. Политическое диссидентство и поиски убежища в Литве берут своё начало ещё со времен Ивана Грозного и "первого диссидента" — Андрея Курбского. Безопасности здесь искали и староверы, вынужденные покинуть родные места после Никоновской реформы.
Свои коррективы внесли обе мировые войны вкупе с Гражданской войной в России: "философские пароходы" прибывали в том числе и в балтийские порты. В рамках рубрики "Притяжение Литвы" издание Delfi сравнивает миграционные процессы современности и прошлых столетий: как живут и чувствуют себя разные национальные общины, как выстраиваются их отношения и какой видится Литва глазами приезжих. В хитросплетениях истории и современности нам помог разобраться доцент Вильнюсского университета историк Григорий Поташенко.ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
"Вильнюс складывался как город мигрантов"
Исторические миграции — от старообрядцев, бежавших от преследований в царской России, до перемещений в годы мировых войн — сформировали уникальную этническую мозаику Литвы. Насколько этот вклад сохранился в коллективной памяти? И как историческая роль национальных меньшинств — старообрядцев, евреев, поляков, русских — влияет на современное восприятие миграции и интеграции?
"Сегодня в Литве проживают более 217 тысяч мигрантов. Но когда мы говорим о мигрантах, это подразумевает очень широкий спектр вопросов.
Это и те, кто приехал, и те, кто уехал, — внешняя миграция. Есть ещё внутренняя: кто-то из Вильнюса переехал в Клайпеду или наоборот. Эта внутренняя миграция как бы не берется в расчет, хотя в истории Литвы и Вильнюса это очень значимый фактор. Можно даже сказать, что Вильнюс — это город мигрантов. Как современный город он сложился, пожалуй, после 1945 года. Ведь после Второй мировой войны большинство жителей Вильнюса его покинуло. Например, уехали поляки: их уехало почти 80%, что превысило ожидания властей. А русские староверы как раз стали тем звеном, которое соединило новый город со старым Вильнюсом.Были в Литве и те, кого мы сегодня назвали бы политическими мигрантами. На арене Восточной Европы шла борьба между разными княжествами, и проигравшие соперники искали помощи в Литве (средневековое Великое княжество Литовское имеет очень опосредованное отношение к современной Литовской республике, пусть и являлось геополитическим соперником Великого княжества Московского — прямого предка современной российской государственности. Официальным языком княжества был западнорусский. — Прим. ИноСМИ). Так появляются беглецы, русские князья. Курбский — это XVI век, но подобные случаи были и в XIV–XV веках. Как древнерусские, так и татарские князья находили политическое убежище и поддержку здесь, у великих князей литовских. Так что это давняя история. Некоторые даже считают Курбского патроном всех диссидентов Восточной Европы", — отмечает Григорий.
"Сегодня старообрядческая община — это интегрированная часть Литвы"
"Если говорить о массовости, то стоит вспомнить масштабную старообрядческую миграцию на земли Великого княжества Литовского и Речи Посполитой в целом (к моменту появления старообрядчества ВКЛ уже почти 100 лет было составной частью Речи Посполитой. — Прим. ИноСМИ): это балтийские страны, Западная Белоруссия, Северная Польша. Это массовое явление сформировало зоны компактного проживания на территории современной Литвы, существующие до сих пор. Сегодня старообрядческая община — это интегрированная часть общества, представители традиционной для Литвы конфессии. Истоки этого процесса лежат в XVIII веке. В XIX веке, в период нахождения Литвы в составе Российской империи, также наблюдался массовый приток русских. В начале XX века здесь проживало около ста тысяч староверов и еще около ста тысяч других представителей русского населения, в основном православных.
Зеленский — заложник. Раскрыт истинный хозяин Банковой
Свидетельства жизни национальных общин можно увидеть в памятниках, мемориалах, храмах. Это и наследие иконописи — например, работы Ивана Трутнева, известного руководителя Вильнюсской рисовальной школы. Художественные школы оставили после себя не только творческое наследие, но и воспитанников, ставших известными деятелями в ХХ веке. Так что это наследие разнообразно, оно включает процессы культурной и общественной интеграции. Сегодня мы можем говорить об определенном культурном пласте, который стал неотъемлемой частью общелитовского наследия", — рассказывает историк.
Советский период и многонациональность
Некоторые национальные группы Литвы можно считать автохтонными, другие формировались в течение столетий. Например, русское население Литвы в советский период не было однородным: оно состояло из потомков общин царских времен, тех, кто мигрировал в годы Второй мировой войны, а также приехавших уже после её завершения.
"Мы можем оценивать появление групп со стороны. Царский период в Литве длился 120 лет, советский — 45. Люди приезжали и обустраивались, шел процесс естественного прироста. На вопрос о самоидентификации многие отвечают: "Я здесь родился, это моя родина". Массовый приток русскоязычного населения в середине прошлого века сделал Литву по-настоящему многонациональным государством.
Перепись 1923 года зафиксировала 26 национальностей, перепись 1959 года — уже более 80, а сегодня их насчитывается 154. Именно советский период принес это этническое многообразие. Тогда же русская община стала одной из самых многочисленных, оставаясь таковой до начала 2000-х. У каждой общины, будь то русская или польская, формировавшаяся здесь с XV–XVI веков, своя уникальная история возникновения на этой земле".
"Русскоязычная миграция обнажила старые травмы"
Исторический вклад национальных меньшинств сохраняется в памяти, но насколько он определяет современное восприятие миграции? Не доминирует ли здесь нарратив, связанный с событиями последних лет?
"Важно понимать, с какими мигрантами мы имеем дело сегодня. Статистика показывает, что 35% составляют выходцы из Украины, 26% — из Белоруссии, 7% — из России. Есть трудовые мигранты из Средней Азии, о которых известно меньше. Главную роль в общественном восприятии играют украинцы, которых приняли, солидаризируясь с позицией Киева в текущем конфликте. Это в основном положительный образ.
Совсем иначе многие жители смотрят на россиян и белорусов. Здесь, к сожалению, включается стереотипное мышление и старые образы, когда всё русское связывается исключительно с тяжелым историческим наследием. Хотя очевидно, что многие приехавшие в последние годы — это представители оппозиции, люди, разделяющие иные ценности (леволиберальные и антироссийские, если быть точными. — Прим. ИноСМИ).
Однако на ситуацию накладывается новое явление. Не только глобализация, приведшая к появлению мигрантов из Африки или Средней Азии, но и возрождение старых "болей", связанных с советским периодом и российским влиянием. Эти исторические травмы в эпоху геополитического напряжения обостряются и проецируются на мигрантов из России и Белоруссии (такая ситуация отражает то, что медийное поле республики наводнено не просто антироссийскими, а зачастую откровенно русофобскими мифами, например про "советскую оккупацию" и пр. Мифы искусственно поддерживаются официальными властями в популистских целях, а позитивные аспекты советского периода — создание развитой инфраструктуры и базы для дальнейшего экономического развития — намеренно упускаются. Весьма иронично, что главными жертвами "свободного" мифотворчества становятся люди, искренне ненавидящие Россию. — Прим. ИноСМИ).
Если говорить о традиционных для Литвы национальных общинах, то на данном этапе мы не можем отталкивать отдельные группы населения. Без них невозможно построить устойчивое общество. Мы часто обсуждаем судьбу русской общины и русских школ: я убежден, что эти школы должны быть сохранены. Русскоязычные граждане Литвы — это ресурс государства, который при разумном подходе принесет пользу обществу" (то есть будет использован в политических целях, как когда-то был и Курбский. — Прим. ИноСМИ).
"Литва должна найти ответ на информационные вызовы"
Помимо фронтов на территории Украины, сегодня активно развивается информационное противостояние. Темы притеснения русскоязычных или исторической принадлежности земель в последнее время звучат особенно остро. Справляются ли современные системы с угрозами, которые несет новый информационный фон?
"Можно выделить внешний и внутренний факторы. Дезинформация со стороны — это серьезный вызов для молодых демократий, к которым относится и Литва. Мы должны находить достойные ответы на всех уровнях.
Другой вызов — влияние определенных акторов уже внутри нашего общества и политической системы. Это не обязательно внешнее воздействие; мы наблюдаем глобальные процессы противостояния различных политических моделей во всем мире, от США до Индии.
"Песенка Запада спета": чех вернулся из России и шокировал всех своей историей
Многое будет зависеть от того, как завершится конфликт на Украине. Хотелось бы, чтобы он был остановлен на условиях уважения суверенитета и международного права. Те принципы, что закладывались в конце XX — начале XXI века, сейчас подверглись серьезному пересмотру. Сможем ли мы к ним вернуться — большой вопрос".
Свежие комментарии