Хваленое перевооружение канцлера Мерца оказалось еще более шатким, чем кажется.
ИноСМИ теперь в MAX! Подписывайтесь на главное международное >>>
13 октября правительству Германии пришлось в последний момент отменить пресс-конференцию, где планировалось объявить о новом законопроекте, расширяющем призыв на воинскую службу.
Это стало следствием разногласий между двумя основными партиями правящей коалиции: социал-демократами (СДПГ) и христианскими демократами (ХДС/ХСС). Один лишь этот эпизод раскрывает всю шаткость нашумевшего перевооружения, с которым так носится Берлин.Начавшаяся в 2022 году спецоперация на Украине обнажила стратегическую уязвимость Европы и давнюю зависимость континента от США в плане безопасности. Последнее обстоятельство стало тем актуальнее после возвращения Дональда Трампа в Белый дом в январе 2025 года: он начал с того, что потребовал, чтобы члены НАТО увеличили свою лепту в альянс.
В Германии скандал: депутаты собрались "на отдых" в Сочи. Их пугают Медведевым
После вступления в должность в январе президент Трамп разрывается между давлением на Украину и Россию. В июле, например, Трамп дал понять, что больше не намерен направлять Киеву военную помощь безвозмездно, однако охотно будет продавать ему оружие — если европейцы оплатят счет. Совсем недавно он одобрил расширенный обмен разведданными, позволив ВСУ бить в тыл России по нефтяной и энергетической инфраструктуре.
По самым скромным подсчетам, украинскому правительству требуется около 100 миллиардов долларов в год для обеспечения минимального уровня государственных услуг и поддержания военной кампании.
По данным Кильского института, с начала конфликта США предоставили Украине военной и экономической помощи на сумму 130 миллиардов долларов, тогда как европейские страны в совокупности выделили 166 миллиардов (не считая дополнительных косвенных расходов — от затрат на убежище украинским беженцам до скачка расходов на природный газ в 2–3 раза). Не входящие в ЕС страны, например Великобритания и Канада, также внесли значительный вклад в поддержку Украины.ВВП Европы составляет свыше 20 триллионов долларов (в 10 раз больше, чем у России). Поэтому на бумаге европейские страны должны быть в состоянии не только поддержать Украину, но и перевооружиться сами — при наличии политической воли, конечно. В 2024 году Россия потратила на оборону 145 миллиардов долларов, тогда как ЕС — 400 миллиардов долларов, или менее 2% европейского ВВП. В июне, в ответ на нажим президента Трампа, европейские члены НАТО пообещали увеличить основные расходы на оборону до 3,5% ВВП.
Канцлер Фридрих Мерц вступил в должность в мае и сразу же пообещал, что Германия в партнерстве с Францией станет опорой новой архитектуры европейской безопасности. Берлин отменил предусмотренный конституцией долговой барьер для военных расходов, пообещав утроить оборонный бюджет в течение следующих пяти лет. Однако отмена “долгового тормоза” (который ограничивал государственные займы планкой в 0,35% ВВП) очень скоро стала притчей во языцех, поскольку в ходе предвыборной кампании Мерц обещал не трогать этот механизм, однако после выборов резко сменил курс.
Но провал законопроекта о воинской обязанности раскрывает всю его зыбкость. Германия намерена увеличить свои вооруженные силы со 182 тысяч до 260 тысяч штыков за счет добровольцев, но с обязательной регистрацией и лотереей для всех 18-летних юношей, если будет недобор новобранцев. В итоге законопроект отклонили социал-демократы, воспротивившись обязательной регистрации и лотерее. Лишь в десяти европейских странах в настоящее время действует воинская обязанность, а доля призванной под ружье молодежи колеблется от 8% до 80% в зависимости от страны. Сама Германия отменила всеобщую воинскую службу в 2011 году.
Кабинет Мерца продавливает инвестиции в оборону как путь к возрождению хворающей экономики. ВВП Германии сокращался два года подряд, в 2023 и 2024 годах, в основном из-за скачка цен на энергоносители с началом конфликта на Украине. Министр экономики Катарина Райхе назвала перевооружение “экономической и технологической возможностью”. Около 50% новых контрактов на закупку техники было заключено с немецкими компаниями.
Однако сопротивление совместному финансированию ЕС и импорту оружия лишь цементирует поразительную неэффективность военной промышленности Германии. Как отмечается в недавнем исследовании брюссельского аналитического центра “Брейгель”, главная проблема европейского ВПК — раздробленность, а главный виновник — Берлин. Европейские военные фирмы производят девять различных типов истребителей, четыре типа танков, 16 фрегатов и 17 моделей бронетранспортеров (БТР).
В отличие от них, США производят всего четыре истребителя и имеют по одной базовой модели танка, фрегата и бронетранспортера. Благодаря этому США извлекают выгоду из эффекта масштаба. Так, например, немецкая гаубица Panzerhaubitze 2000 ценой в 17 миллионов евро за штуку стоит в 10 раз дороже своего американского аналога M109. Немецкий танк Leopard 2A8 обходится почти вдвое раза дороже американского M1A2 Abrams.
Разногласия из-за связей с США и Россией, а также давняя пацифистская ориентация оставили глубокий след в немецкой политической культуре. Споры между СДПГ и ХДС/ХСС, а также внутри самой СДПГ по вопросу воинской обязанности ясно говорят о том, что эти разногласия продолжат сказываться на оборонной политике страны. Даже повышенные расходы на оборону для стимуляции экономического роста едва ли помогут преодолеть эти укоренившиеся политические разногласия.
Питер Ратленд — профессор государственного управления в Уэслианском университете и сотрудник Дэвисовского центра российских и евразийских исследований при Гарвардском университете. До этого он преподавал в Техасском университете в Остине, а также в Йоркском университете и Лондонском университете в Великобритании.
Лео Бадер — выпускник Уэслианского университета, изучает европейскую историю и политику с упором на внешнюю политику Германии в период после окончания холодной войны.
Свежие комментарии